Страница 3

Вступление 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20

Остаток дня ознаменовался двумя событиями. Первое --- вскоре после обеда на меня наехал амбал с бритой головой лет тридцати.

«Ты за что его завалил?» ---без всяких церемоний и эмоций впёр он свой вопрос, имея в виду мою статью. Ответ для такого случая заготовлен заранее: «Он попросил.» Реакция амбала была ещё более стремительной: «Ну, так ему и надо,» И отошёл.

Я спросил у своих ребят, кто это? Оказалось, камерный смотрила, погоняло «Лысый.» Видимо, по долгу службы надо было попытаться что-то узнать. Далее по всей моей острожной одиссее никто подробностями дела не интересовался, ограничивались статьёй. И вообще, что бы то ни было по чужим делам разнюхивать не принято, можно нарваться на крупные неприятности.

Второй момент случился ближе к вечеру. Нафис подвёл меня к шконке второго яруса (над своей) и, сказав: «Будешь спать здесь,» шуганул вертевшегося рядом малолетку: «Я тебе сказал, иди на своё место.» Тот растворился в толпе. На назначенной шконке оказалось уже трое: Олег-земляк, Сашка-футболист, и Сашка Заярский. В очередь количество сна --- шесть часов на рыло. Но Сашки дрыхли валетом, и продлевали счастливое бессознание до двенадцати. Мы же с Олегом довольствовались каждый своими шестью часами, чегомне вполне хватало. А вообще сон на хате имел вторую ценность после хавки. История одного из товарищей по лежбищу была мне известна. Олег-земляк, мужик лет сорока, работал в какой-то организации и почти год не получал зарплаты. Когда его семья вконец обнищала, спёр какую-то дребедень в родной фирме, дабы хоть купить пожрать, и, естественно, попался: не вор же, работяга.

Руководство фирмы, в промежутках между банкетами и презентациями узнало о факте страшного злодеяния. и решило примерно наказать мерзавца, дабы другим неповадно было. В итоге Олег ждёт суда по воровской статье, а поискать тех, кто год крал его зарплату, никто и не думал, потому что это --- всего лишь задержка. Кстати, когда старый пьяница, объявивший себя гарантом конституции, узнал о том, что в России-матушке почти всем (даже ментам), прекратили платить зарплату, то он после первого стакана удивился, а после второго возмутился и вылез на телеэкраны, объявив свой страшный вердикт, от которого все зажавшие чужие денежки бизнесмены и чиновники содрогнулись: это безнравственно.

Но великий новорусский полководец генерал Коржаков тут же поднёс ему третий стакан, а новорусские реформаторы объясили, чтоэто необходимо для первоначального накопления капитала. Таким образом, неприятность с души гаранта была снята, а конституция гарантирована.

Другие два компаньона по лежбищу --- два «Аполлона» лет по тридцати, их злодеяния мне не известны. Сашка-футболист вскоре ушёл на этап и не вернулся, а Заярский, красивый мужик с иконописной бородкой, в дальнейшем спас хату от серьёзной беды.

Но об этом речь впереди.

Вечером наши ребята, Коля и Венер, взяли надо мной шефство, организовав помывку на дальняке. Ночью, когда кипеж на хате поутих, с помощью кипятильника нагрели двенадцатилитровое ведро воды, и я помылся весь над очком, задёрнутым пологом. Вспомнив боевую молодость, когда в армейской учебке в «бане» выдавали одну шайку горячей воды и одну холодной, я прекрасно освежился одним ведром, и лёг спать, чуть не сияя от стерильности.

Следующие двое суток (в отношении меня, хотя бы) ничем особенным не ознаменовались. Семёрка, с которой заехал в острог, распихалась по пальмам, а борзый Али даже пролез на второй ярус, и сразу же начал задирать пацанов. Те сначала просто косились, что за дурачок? Потом начали заводиться. Дело начало принимать скверный оборот, назревал силовой конфликт, что для хаты могло быть плохоследственно, так как, такие дела не поощрялись ни острожной администрацией, ни арестантскими смотрилами. В конечном счёте на решке решили указать Али на некорректное поведение. Тот попытался обвинить хату в националистическом ущемлении, но ему тут же объяснили, что в российских тюрьмах этого нет, но если ему это не понятно, то внушение будет сделано по-иному. Али понял, но по прошествии некоторого времени понял и то, что задирать не стоит семейных пацанов, а индейцев из всяких бичей можно третировать сколько угодно, это хате только на потеху. И с этого момента любой гвалт на хате мог быть заглушён визгливым дискантом Али, где основным обращением было:

«Ты, ё... й тулумбас...,» а обещанное воздействие: «... шлёнкой по башке.» Но кризисной ситуации это уже не вызывало.

На второй день на хату поднялись двое пацанов из карантина, совершенно задроченные, и их не пустили от робота до прогулки, на которую они отправились со всеми своими шмотками. Менты не возражали, знали, в чём дело. Во дворике пацанов заставили раздеться до гола и пробить все шмотки на предмет клопов. Это, конечно, было необходимо: место, где на человека приходится пол-метра квадратного на человека, мгновенно может превратиться в клоповник типа карантинной хаты.

И ещё одна личность появилась в хате --- дед лет шестидесяти, лысый и беззубый. Вообще, для периода демократического строительства в России дед был идеальным образцом злодея, который должен был быть обязательно изолирован от общества.

История деда настолько фантастична и смердит сумасшедшим домом (чем в итоге и кончилась, только не для тех, кого надо бы), что я сам не мог поверить в неё, хотя все последующие события не противоречили этой истории. Деда заперли в острог ещё весной, и с месяц он был в подследственной хате (после карантина, разумеется).

Но выявилась у него землячка из мед.персонала, и дед до октября прокейфовал на больничке. Потом землячка сменилась (по тюремному порядку, дабы не заводились блатные-любимчики), и деда вышибли обратно в хату.

Так что же страшного он содеял, что следствие ни за два положенных месяца, ни за пол-года не открыло истины?

Жил да был на юге суверенной демократической республики в известном селе дед-пенсионер. Жил бобылём, наслаждаясь свободой и десятидолларовой пенсией, которую, впрочем, когда платили, а когда и нет, на своей усадьбе. Как-то по весне сходил дед в свою баньку, и принял потом на грудь грамм....

Выйдя из баньки, дед поразился красоте мира Божьего: крупичатый снег сверкал на солнце, в лучах его на кустах и деревьях набухали почки, и кругом уже невыразимо пахло весной, ну, помирать не надо. И вдруг --- что такое? Из-за соседского забора с треском и гагаканьем вылетел гусак и приземлился на снегу дедовой усадьбы. Дед сразу понял: удрал подлец из гусятника соседа. Ну, так надо помочь доброму соседу, и вернуть беглеца.

Дед в неглиже и валенках захрупал по насту к вольнолюбивой птице, зазывая обратно в неволю всеми возможными комплиментами.Но мудрая птица не купилась на дешёвую лесть, и к деду не пошла. Тогда тот, отбросив ложный дипломатизм, просто прижал к забору хлебнувшее воли создание, и, изловчившись, схватил гусака за шею. Гусь в порыве к свободе рванулся, и его шея хрустнула в руке у деда. Ошеломлённо-удручённый дед стоял, держа в руках гуся со свалившейся набок головой, ещё ликовала весна, сияло солнце, но мир для деда уже изменился непоправимо, ибо всё совершившееся наблюдали двое поселковых оболтусов, которым всё равно, что пить, всё равно, по какому поводу, лишь бы больше, и задарма. Живенько сообразив и стакнувшись, как им действовать, они обогнули дедов огород и вошли к нему в дом, где дед, сразу ослабев от неудачи, решил отоспаться, а потом пойти к соседу и объясниться. Несчастный гусь лежал на лавке. Владельцы криминальной тайны, свидетели зверского убиения гуся в бизнес-угаре наехали на деда: давай водки, а то худо будет. Дед с горя послал их на все тридцать три буквы и завалился спать. Оскорблённые джентльмены удачи отправились к соседу и представились свидетелями совершённой дедом кражи гуся. Сосед с дуру полетел со «свидетелями» в местную милицию и накатал на деда заявление. Участковый, явившийся к деду с «потерпевшим» и «свидетелями», нашёл убиенно-краденого гуся и спавшего деда, которого и препроводил в поселковую холодную, а потом и в острог.

Дед сразу пошёл в отказ по обвинению, а добрые поселяне тем временем, справедливо решив, что в милицейских действиях правды нет, взяли дело правосудия в свои руки, проломив головы обоим «свидетелям», а сосед, устыдившись или устрашившись, отозвал своёзаявление. Следствие оказалось в дурацком положении: вцепившись в дохлого гуся, получили двух сволочей в реанимации. На кого свалить? Если до этого действия следствия ещё поддавались какой-то логике, то дальше пошла сплошная виртуальность. Как это далее описывал дед, он был ещё в хате, когда его вызвали к адвокату.

Когда привели, увидел, что это следак, который сразу наехал на деда, объявив, что убили?! обоих свидетелей по делу, и начал орать, что дед должен признаться: его рук дело. Дед слушал его, вконец обалдевши и разинув рот: ладно гуся, но тех козлов --- как?

Но понемногу пришёл в разум, и обнадёжил прозорливого следака, что если тот расскажет, как дед вышел из тюрьмы, сбегал домой,завалил «свидетелей», и вернулся обратно, то дед, так и быть, признается в этом. Следак же, в отличие от деда, в разум явно не пришёл, и отбыл восвояси, пообещав, что у деда будет много времени подумать, --- о чём?. И о деде все забыли на пол-года.

Вернувшись в хату с больнички, дед просидел сутки на пятачке, после чего пришёл на второй ярус, где был я, ибо Олег-земляк ушёл на второй ярус к решке, к пацанам своей семьи.

* * *

На третий день меня вызвали к адвокату. Адвокат был казённый, от прокуратуры. В процессе сидения в предвариловке в КПЗ я успел по разговорам сокамерников вникнуть в одну вещь: вольные адвокаты дерут деньги с родственников преступников, обещая чуть ли не ордена за содеянное. Но серьёзно работают в защиту клиента только в двух случаях: 1) если это бандит, и братва подзащитного может заподозрить подлянку и спросить за неё; 2) если это денежный мешок и... (смотри пункт 1). Со всеми остальными эта новая бизнес-каста не церемонится, будут врать, что знают, кому «дать», лишь бы сорвать с лохов, да ещё и нагадят, если это даст возможность ещё подоить эту заблудшую овечку, а ещё лучше вообще содрать с неё шкуру. Далее я знал такие случаи.

Адвокат, приехавший ко мне, был первым, кто разговаривал со мной на первом официальном допросе утром, после той ночи, когда удалые опера, надев на меня наручники, обещали бить до тех пор, пока не признаюсь во всём. В чём ? Когда услышал, то решил при первой же возможности разбить башку о стенку. Единственное, что тормознуло, --- надежда увидеться с женой и передать ей и сыновьям, чтобы не верили ментовским бредням. Тогда обошлось, хотя и пришлось покрутиться между этими ребятами, новорусскими «шерифами», дабы не ударили сзади, спереди казалось не так страшно, руки в «браслетах» были впереди, так что можно было и попытаться защищаться. Но до драки не дошло, и когда утром меня привели к следователю прокуратуры, там был и адвокат, представившийся, как казённый, от прокуратуры. В процессе допросамне почему-то представилось неложное сочувствие адвоката, и позже я попросил передать жене, что не хочу никого из этих вольных, и она подписала договор на казённого, честность которого в процессе всего дела оказалась абсолютной.

Самое главное, что я узнал от адвоката --- жене разрешили свидание со мной, видимо, в течение недели. Вторая информация тоже не удручала: прокуратура на меня не озлилась, поэтому письмо на прокурора, о котором говорилось ещё в КПЗ, обязательно нужно отослать. Письмо было написано и отослано ещё на второй день, копию я отдал адвокату. Письмо я писал, сидя за общаком, выцарапывая из памяти всё, что не сгорело, а за плечом висел сопляк-малолетка, чтя всё. Я не шуганул его: понятно, ребята на решке обеспокоились --- только зашёл в хату, сразу за писанину. Пусть высматривает, пишу о себе, не о ком-то.

Распрощавшись с адвокатом, я вернулся в хату. Эти первые тюремные дни проходили в привыкании к очереди на дальняк, которую занимали в течение всего дня (ночью было свободнее), к полутьме от двух дохлых лампочек, горевших круглые сутки, к табачно-перегарному смраду, мешавшемуся с вонью от тюфяков на шконках, на которых валялись многие сотни, если не тысячи, истекающих потом мужиков, и которые не просыхали оттого, что не пустовали ни минуты. Впрочем, некоторые шконки на решке были убраны, как альков маркизы де Помпадур, пологами и всякими финтифлюшками, но смердели так же, как и пальмы.

Раз на прогулке имел от острожных стражей укоризну: Али насел на нашего Колю и начал делать ему всякие захваты, от которых Коля должен был освобождаться, но, хотя и был с фигурой атлета с древнеегипетских фресок, особого успеха не имел. Когда мне надоело смотреть на их трепыхание, я просто подошёл к ним и показал, как не мучаясь и не вылезая из захвата, сбить Али башку с плеч. Мент с галереи видел это, и после прогулки подошёл на продоле ко мне и предупредил, что приёмы демонстрировать запрещено, почему-то забыв про Али. Но мне было всё равно.

Меня допекал какой-то жар, и я в хате несколько раз напился воды из-под крана. Ребята поздно заметили это, и когда сказали, что этого лучше не делать, у меня уже начало раздувать горло, как волейбольный мяч. Улегшись в свою очередь на свои шесть часов, понял, что не только уснуть, дышать не смогу. Едва шипя, подозвал Нафиса и спросил, не найдётся ли таблетки стрептоцида? Нафис сразу двинул на решку, и я видел, как Лысый, где-то порывшись, достал какую-то таблетку, и Нафис передал её мне. Улегшись так, чтобы горло не испытывало напряга, взял таблетку стрептоцида (это был действительно он), языком медленно протолкнул в горло, удерживаясь, чтобы не проглотить. Таблетка медленно растеклась в горле, опухоль и удушье постепенно ушли, и я уснул. Проснулся, как всегда, за пятнадцать минут до конца своего времени, подправил шконку, дабы подсохли простыни на лежбище. Простыни у арестантов были свои, и их хватало, так как многие уходящие на этап оставляли их на хате. Сложнее было держать их в относительной чистоте, ибо нагреть воды и простирнуть можно было только в очередь ночью. Но индейцы на пальмах дрыхли на голых тюфяках, без простыней, и поэтому у них вшивость была выше, чем во всей хате.

Горло было нормальным. Торчавшему рядом Лысому я сказал: «Твоя таблетка вчера помогла.» «Я рад,» --- констатировал успех своей терапии Лысый. Венер сказал, что в хате есть пацан, которого из-за этой воды забирали на больничку, так как у него горлом пошла кровь, и его чуть не законопатили на тубик, но всё обошлось, и парня вернули в хату. Он показал мне этого пацана --- невысокий крепыш, погоняло Монтана, ещё будет фигурировать внашем повествовании. Мне подумалось, вода не виновата, просто в камерной жаре холодную воду лучше не пить.

Новости

Объявления

Опрос

Анекдоты и Разговоры

Страница 3

Вступление 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20

Вступление 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20

Авторские рубрики

Челны-фото

Адвокат, бухгалтер и психолог

Блоги