Страница 4

Вступление 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20

Проходила первая неделя моего заточения, за стенами узилища проплывали чудесные октябрьские дни, я ждал свидания с женой, неукоснительно ходил на прогулки, даже если они падали на время моего сна. В свободное время (которого навалом) скребли с Нафисом заточку из супинатора (и доскребли-таки до вполне острого состояния), которая по готовности была доверена мне и в дальнейшем, через все шмоны оставалась у меня до конца, что всё же было связано с определённым риском.

Наконец, по прошествии недели, мы с Нафисом после утренней баланды сидели за общаком и играли в шахматы в ожидании прогулки. Мысли мои вертелись далеко от шахматной доски, поднималось чувство, что сегодня что-то произойдёт, и я довольно позорно проигрывал Нафису вторую партию.От робота закричали, пацаны повторили мою и Колину фамилии.

Лыбящийся через кормушку мент объявил: на свидание. Мы с Колей запрыгнули в штаны и выскользнули на продол. Слетев за конвоиром вниз, прошли на галерею, где стеклянные кабинки с телефонами разделялись коридором со стеклянными же стенками. Я сразу увидел в одной кабинке жену и прошёл в такую же напротив. мы одновременно схватили трубки и...

Первые минут пять это был не разговор, а голый сумбур. Потом, памятуя о том, что лишнего болтать нельзя, заговорили конкретней. Я подтвердил своё решение сделать договор с прокуратурским адвокатом. Жена сказала, что наводила справки у вольных, и они, узнав о статье, ещё не зная обстоятельств, загнули такую сумму, что всей семье впору пойти по миру. Цена на договор с казённым была вполне умеренной. Поговорили о сыновьях, жена сказала, что старший приехал с ней, но она что-то не оформила, а то бы он тоже был сейчас здесь. Я подумал: «Слава Богу, и не надо, любоваться на эту мерзость мало удовольствия».

Позвали к столу для передач, и жена ушла за угол. Из-за угла начали выкидывать пачки, пакеты, упаковки со всякой снедью, а две мордасто-жопастые тётеньки перекидывать их на прилавок. На противоположной стороне получал свою передачу Коля. Тётеньки, ехидствуя по поводу того или иного продукта, с цирковой ловкостью метали пакеты. Тут моя тётенька метко запулила упаковку с колбасой под прилавок, и как ни в чём не бывало, отвернулась за новой, а когда снова повернулась ко мне, я покачал головой, сказав, чтобы больше так не делала, а то я --- сделал движение рукой, будто пишу. Тётенька, прекратив ехидствовать, добросовестно и честно покидала всё остальное на стол, затем передала и сумку, в которую я распихал всё, а что не влезло --- во взятую из хаты авоську. Коля тоже получил всё и грузил свою тару. Жену я больше не увидел, и отправился вслед за Колей, унося наверх свои «мешки», а главное --- я со своими родными, не оставлен, как многие из арестантов в более оптимистичных ситуациях, даже когда люди выходили с суда на волю уже никуда, ибо ближайшая родня плюнула на них, едва их заперли. О таких историях рассказывали без прикрас, ибо, в конечном счёте, российский мужик в остроге вполне сентиментален и болтлив, и своё горе всегда готов вывалить на башку ближнему, чем частенько и пользуются стукачи.

А тётеньку на передачах вполне можно понять: обидно, она, честная женщина, служит государству, трудится для этих злодеев, а они будут жрать колбасу, пусть и купленную родственниками возможно на последние гроши. Кстати, Коля наверху сказал, что его тётенька отправила под стол три упаковки. С чем? Он не засёк. Но списки передачи мы оба подписали без претензий, и их у нас сразу же отобрали, так что сверить потом было не по чему. Но, как бы то ни было, наша «семья» оказалась самой состоятельной на хате. Коля рассказал, как в самом начале своей посадки он был с другими пацанами, и они с месяц сидели в «морозе», на одной баланде. Потом получили пару солидных передач и ударились в безудержно-бессмысленное пирование, в результате чего они в течение трёх роскошных дней практически отнесли всё на дальняк, ибо отвыкшие желудки не удерживали съеденных деликатесов, и их поминутно несло, как дизентерийщиков. Решили, что так не будем, рассортировали харчи: что долгохранимое --- сухари, биш-пакеты, печенье и прочее такое --- распихали по сумкам; колбасу, сало, сыр --- в отдельную авоську, и отдали повесить на решку, там попрохладнее; отдельно --- растительное масло, лук, морковка, и особо ценимый в остроге чеснок, почитаемый за лекарство.

При экономном расходовании всего этого семье должно хватить на месяц, если не пренебрегать баландой, ну, и с другими семьями тоже надо перекидываться взаимообразно. Решили, что будем подкармливать дедов, которых на хате было трое, и они сидели на одной баланде. По пачке чая отдали на общак, и по пачке на чифир для всей хаты, приготовлением которого сразу же занялись чифир-мастера. Вообще, хате с нами в одном смысле не повезло: нас с Колей двое не курящих на хате, и курева в передачах не зашло.

По готовности чифира хата разбилась на два кружка, и пацаны по очереди, как из дружинной братины, начали употреблять единственный законнодоступный напиток из двух литровых кружек. Что бы ужасного о нём ни говорили, но нервишки сей нектар приглаживает, это испытано, и факт, важно только не злоупотреблять им, впрочем, как и всем прочим. В общем, день был не из худших.

На следующее утро Лысый ушёл на суд. В хату он уже не вернулся, перешёл в другую, осуждёнку, ждать этапа на зону. Как следствие, в хате появился новый смотрила --- Нафис. который перебрался на решку, оставив меня на своей шконке компаньоном Гафара. На моё старое место пришёл с пальмы Нур, карантинный таран. К этому времени у меня на руках, на предплечьях с внутренней стороны появились незаживающие, мокнущие точки диаметром около двух миллиметров. Такие точки я видел у многих, но откуда? --- думал, может, от жары, от нервов. Когда появились у самого, спросил у своих парней, что это такое? Ответ был сногсшибательным: в хате свирепствуют тараканы-людоеды. Нет, я, конечно, видел, что хата кишит ими, но что кормом для них служат люди --- это потрясло. Самые крупные теснятся вокруг шконок, и, когда пацаны спят, то руки по-любому где-то посторонь, и тараканы подбираются к ним и вырывают кусочки кожи на самых нежных местах. Метод охоты на человека у них отточен до совершенства, подбираются только к спящему и только к рукам --- меньше риск быть придавленным. Спасения никакого, как от клопов в карантине, и ужас перед клопами ясен: если ещё и их добавить к тараканам, то в хате мало кто доживёт до суда. Впрочем, те, кто прошёл через карантин, не так брезгливы и пугливы. Несколько позже Олег-земляк поймал одного такого любителя человечинки и демонстрировал всей хате. Громадный тараканище длиной поболее пяти сантиметров вцепился ему в руку, и в этот момент Олег его поймал, и, держа тремя пальцами, оттягивал его так, что кожа в месте захвата тараканьими челюстями тоже оттягивалась, но отважный охотник не отпускал свою добычу, что весьма потешало всю хату. Ну, так или иначе, вопрос прояснился, и я удовлетворился тем, что это не зараза. Но и зараза на хате наличествовала, и не всегда явно.

Коля-ёжик прожил на хате месяц до того, как перевели на «тубик», кашляя направо и налево, причём всё время шнырил по хате, стреляя бычки и докуривая вторым, настоящий самоубийца. На пальме над нами жил Валера --- чернявый худощавый пацан лет тридцати. У Валеры на ногах были незаживающие язвы, из-за этого он не снимал трикошники. Недели через три оказалось, что у него сифилис, и его отправили этапом в Казань. Никого на хате, даже тех, кто делил с ним ложе и шлёнку с баландой, это не только не возмутило --- не удивило. Во всём остроге так. Общее мнение можно выразить так: 1)всё равно в тюрьме, набитой, как селёдочная бочка, ничего не изменить; 2)спасёшься от заразы, или нет, на всё воля Божья. Но на этом тараканья тема не заканчивается, через месячишко она будет иметь продолжение.

Жизнь на хате шла своим чередом, в четверг с продола объявили: желающие в баню, приготовиться через час. Мне очень хотелось в баню, но мои парни всполошились и предупредили: «Не вздумай!»

Оказалось что приглашение в баню --- чистая формальность, но если бы кто-то туда и пошёл, то это не баня, а склеп: горячей воды там нет, а из камерной жары, да в ледяную воду, есть все шансы на пневмонию, а то и на тубик. Поэтому туда может пойти только самоубийца. Я ошарашенно спросил: «А как же люди здесь моются?» «А кто как. Как ты помылся, когда заехал.»

Ветеран Гафар объявил: «Баня будет, и с горячей водой, когда в город дадут отопление, где-то через месяц. Но тогда в хате не станет холодной воды. Набрать её можно будет только ночью, и даже на дальняк пацаны будут ходить со своей бутылкой воды, чтобы смыть дерьмо».

Всё, что я понял на данный момент, это то, что за своё более-менее чистое тело надо бороться, и. как не слишком многие чистюли, в ночное время занимал очередь на кипятильник в ведре воды, дабы простирнуться или сполоснуться.

С уходом Нафиса в смотрилы на решку нас в семье осталось трое. До этого Нафис в семье был бугром, но без него мы остались в равном между собой положении. Я по возрасту был старше ребят, но они по тюрьме уже не были салагами. Колю заперли весной, он, по большому счёту, был простаком, поверившим в словоблудие во всяких СМИ о том, что неважно, как ты сделаешь свой первоначальный капитал, даже если и украдёшь, главное --- потом жить честно. В этой подлянке только не уточнялось, кому украсть можно и простительно, а кому совсем нет. И когда руководящий деятель одной организации предложил Коле купить у него партию продуктов питания, тот, прикинув оптовые цены на рынке, сосчитал солидную прибыль, хотя и понимал, что товар, скорее всего, краденый. Родственники собрали необходимую сумму, и Коля, зафрахтовав грузовик, двинул за товаром. Загрузив оный и рассчитавшись с ворюгой, отправился на реализацию, не подозревая, что судьба в лице стукача-завистника уже занесла над ним дубинку, и тюкнула в темечко, тормознув его с грузом в лице милицейской засады, которая чётко ждала его в положенное время в положенном месте. Далее в деле пошла сплошная виртуальность.

Стукач целил-то совсем не в Колю, а в ворюгу, который обул стукача на его долю (ещё один показательный момент в современном российском бизнесе), но другом ворюги оказался местный прокурор, и дело начали выруливать в сторону от него.

Колю заперли в острог, а ворюга, обзаведясь справкой о состоянии здоровья, согласно которой заключение угрожало его драгоценной жизни, и прокурорским решением не запирать его, остался на воле с полученными от лоха Коли деньгами. Дальше-больше, сам товар, оказалось, при изъятии даже не был задокументирован, а позже выяснилось, что «пропал». Ну, а Коля пол-года парился в остроге.

Наверное, добросовестному адвокату не составило бы труда распутать гадючий клубочек и расставить всё по местам, но тот, которого наняли, понял, что можно и потянуть дело, и подоить простачков. В общем, дело до суда никто не спешил доводить, все тянули до ближайшей амнистии (для ворюги, разумеется, так как на суде всё же выплыла бы его фигура). Ну, а для демонстрации правосудия выпаривали на нарах Колю. Но недавно Колины родичи, поняв, что их водят за нос, сменили адвоката, и теперь он ждал, что дело двинется в нужную сторону. Святая наивность!

Второй из моих семейников --- Венер, парень лет двадцати восьми,как-то ничем не выделялся. Ростом как и Коля, не могучего сложения, но и не хилый, всегда корректного поведения ко всем, что называется --- по понятиям, с чёрным ёжиком на голове и очаровательной улыбкой наготове, с мягкими кошачьими движениями, за которыми иногда проглядывались когти и зубки тигра. По какому делу он катался, мне так и осталось неизвестным.

Так и получилось, что в нашей семье бугра не было, я в бугры не лез, парни тоже не рисовались, и мы жили в полном равноправии: помыть посуду или приготовить какой-нибудь салатик, запарить чай никто не считал западло.

Но на хате было не так. На решке жила «аристократия», и даже взять посуду с телевизора --- давалась просьба-команда кому-нибудь из пацанов, и даже сопливый малолетка, отирающийся у решки, считал себя высокоблагородием по отношению к индейцам с третьего яруса. На хате было трое малолеток, двое из них жили на втором ярусе во втором от решки ряду, и чем-то особенным не выделялись, если не считать наколок на плече сзади --- полный курьёз. У одного было: «Прости, Господь, за слёзы матери,» у другого: «Прости Аллах за слёзы матери,» без знаков препинания.

Несмотря на душераздирающий текст, проглядывал маразм: уж ежели довёл мать до слёз, так и проси прощения у неё, для чего беспокоить за этим Аллаха или Господа? Третий малолетка, такой же тощий и дохлый, жил на первом ярусе на решке. Абсолютно сопливая физиономия никогда не улыбающаяся, была всегда с печатью какого-то недетского, крайне жестокого выражения, взгляд --- кобры, готовой цапнуть. Наколок не было никаких. По большей части он не высовывался из-за полога шконки, почти никогда не ходил на прогулку. Это он висел у меня за плечом, когда я писал письмо в прокуратуру. Но вообще был безобиден, ни интригами, ни пакостями не занимался, ни во что не вмешивался, в разборки более старших пацанов не встревал. С ним был один комичный случай, в котором я некоторым образом принял участие.

Как-то раз, живя уже на первом ярусе с Гафаром, я проснулся, реализовав свою порцию сна. Вообще, для Гафара, более всего ценившего сонное забвение, я был весьма удобным компаньоном: мне хватало шесть-семь часов сна, остальное доставалось ему.

Но вернёмся к сюжету. за пологом шконки царил обычный бедлам, та же жара. Тут в хате как-то потишело. Я отдёрнул простыню, служившую пологом, в чём дело? Ага, вон куда лупят зенки пацаны: отдёрнув полог, с дальняка спускается малолетка, что жил на решке. Ну, и что тут такого? А что это у него под мышкой?

Пристрелявшись зраком в тусклом свете, разобрал: из-под тоненькой ручки малыша выперлось на всю хату растопыренными ляжками и сдобным задом фото порнодивы с роскошного журнала. Ну. ясно, зачем таскал на дальняк красоток малолетка. Между темжурнал с девочками выпал из-под ослабевшей ручонки малыша.

Изнемогший при сотворении любовных действий вьюнош едва поднял его с пола, и двинулся дальше, к месту отдохновения.

Хата совсем затихла и заворожённо следила за движениями героя-любовника. Сил хватило доковылять до общака, где малыш, опустив голову, как старый мерин, весь день возивший кирпичи, стоял в полном изнеможении. Хата явно балдела от зрелища. Я подлил масла в огонь, объявив на всю хату: «Сексуальный маньяк!»хата грохнула. Малолетка, с трудом подняв голову, попытался сообразить, что ему делать, но изнурённые мастурбацией мозги отказывались вникать в ситуацию. Остоявшись, малыш собрался с силами и благополучно добрёл до решки.

Вообще на хате постоянно находились журналы с голыми девками,они кочевали из одной хаты в другую, но с решки по хате не гуляли, и шастали с ними на дальняк только тамошние: кроме блатных рукоблудием никто не грешил. Ну, у них этот обычай, видимо, с отсидок на зоне. Но я долго вспоминал эти кадры: малолетка, обессилевший на пути в несколько метров, на тоненьких подламывающихся ножках, и необъятная задница из-под спичечной ручонки, и головка с закатившимися глазками на птичьей, почти сломавшейся шейке.

Любовь зла...

Новости

Объявления

Опрос

Анекдоты и Разговоры

Страница 4

Вступление 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20

Вступление 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20

Авторские рубрики

Челны-фото

Адвокат, бухгалтер и психолог

Блоги