Страница 5

Вступление 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20

Пробыв чуть более недели камерным бугром, ушёл на суд Нафис, хата проводила его, пожелав, как принято, удачи.

Я не имел привычки интересоваться чужими делами, и никогда не расспрашивал никого, но когда на хате заговорили о возвращении Нафиса, я всё же спросил своих ребят, зная, что они долго были с ним. Я знал, что Нафис катается по сто пятой, но на хате были и ещё стопятники. Один из них, его звали Олег-стопятник, жил над нами. Немногословный крепкий парняга лет двадцати шести с добродушной физиономией бравого солдата Швейка, и ещё в будущем лихой игрок в козлов, волков, и пастухов --- вот всё, что я о нём знал.

То, что я услышал о возвращении Нафиса, повергло меня в ужас.Железного мужика притащили обратно в тюрьму, как парализованного калеку. Четырнадцать лет, так воздали по заслугам мужику возрастом за сорок. А я сам, как буду я? Мне тоже пообещали от семи до пятнадцати, а возрастом я постарше Нафиса, у которого остались жена и двухлетний сын. Ну, мои-то сыновья уже взрослые парни, а его сын его. как отца, и знать-то не будет.

В первый и последний раз я поинтересовался сам чужим делом, которое, впрочем, было уже решено. Вот что мне поведали.

В один весенний вечер Нафис отправился прогуляться по улицам родного города, оставив жену с малолетним сыном, а заодно прикупить там хлеба-молока и какой-то мелочи. Не дойдя до местного маркета, не спеша закурил, и двинулся было дальше.

Торчавшая неподалёку шобла ребятишек допризывного возраста подвалила к нему с пошлой заявкой: «Эй, мужик, дай закурить.»Нафис, не чинясь, предложил им свои простенькие сигаретки, которые доморощенные интеллектуалы, плюнув на них, с презрением отвергли, и, уже не скрывая истинного вожделения, потребовали денег на хорошие сигареты. Нафис посчитал, что это перебор, послал их к родителям, и отправился дальше. Не тут-то было.

Оскорблённые такой наглостью джентльмены кинулись на него разом со всех сторон. Успев получить пару ударов, Нафис изящно покидал их в ближайшую клумбу с раскисшей землёй и отправился дальше. Разгуливать уже не хотелось, и, закупив заказанные женой продукты, он вернулся домой. через несколько часов его отдых был прерван милицейским нарядом, который заковал его в браслеты и доставил в КПЗ, где ему выставили обвинение в преднамеренном жестоком убийстве бедного мальчика, которому Нафис разбил голову.

Ошарашенный Нафис попытался выяснить, что это за мальчик?Тогда ему описали сцену у клумбы. Нафис попробовал объяснить, что брошенные туда мальчики очень резво сразу же разбежались, не оставив следов проломанных голов, но это никого не заинтересовало.

Позже адвокат просветил Нафиса, что один из мальчиков действительно отошёл в мир иной, но как это произошло --- нарвались ли они на кого-то покруче, или разобрались между собой --- неизвестно. Но, поскольку есть труп, то должна быть и причина этого, и сопляки дружно указали на Нафиса. Следствие это вполне устроило, тем более, что быстро выяснили: в юности, двадцать с лишним лет назад, он имел срок за хулиганство --- любил подраться, откуда украшенная шрамом физиономия. Мальчиков, а главное, их родителей, эта версия вполне устраивала: к их чадам претензий не будет. Итак, всё ясно --- рецидивист. Машина целенаправленно закрутилась, Нафис несколько месяцев парился на нарах, адвокат же добросовестно пытался обратить внимание следствия на весьма приличное количество свидетелей, видевших, как потерпевшие детки сами выбрались из клумбы и подались восвояси, но ведь тогда надо было бы искать настоящего мокрушника, а все признавали, что это дело тухлое, глухарь.

Чуда не произошло: в процессе суда, глядя на украшенную шрамом жёсткую личность Нафиса, приняв во внимание его четверть века назад плюгавую по всем меркам отсидку, рыдания свидетелей-потерпевших мальчиков и яростные крики требующих возмездия их родителей, суд воздал ему должное.

Я ещё раз повторюсь: все версии дел я знаю из уст самих обвиняемых, или их корешей, что и как собирает следствие, могу судить только на своём собственном опыте. Не мне указывать людям, нацепившим мундиры на правильность и справедливость их деяний, пусть их судит Бог, ибо в этой стране судить их некому.

Нафис, наверное, единственный за всю мою острожную одиссею, кого мне по настоящему жаль. мы ещё узнали, что он подал кассацию на Казань, но Гафар, за полтора года здесь собаку съевший, сказал, что такие дела никогда не пересматриваются, по крайней мере в сторону смягчения.

Я ещё раз увидел Нафиса недели через две, когда мы шли по продолу на прогулку, и в крайней хате-осуждёнке была открыта кормушка --- в ней виднелось лицо сидевшего за роботом и смотревшего на продол Нафиса. Я махнул ему рукой, он кивнул мне, и мы разошлись уже бесповоротно.

После Нафиса бугром на хате стал некто Павлин (погоняло, естественно), парняга около тридцати лет, высокий, крепкий, отличавшийся от других пацанов разве что наколкой --- паук в паутине, но и это типично --- ребятишек с такими наколками было с пол-дюжины на хате. Отличие было в том, что обычно эта наколка красовалась на плече спереди, а у Павлина почему-то на толстой правой ляжке. Я как-то по-простецки поинтересовался у Гафара, что означает паук? Тот популярно объяснил, что человек, сделавший такую наколку, выбрал жизненную стезю блатного, и, естественно, должен всю жизнь вязать паутину из правонарушений, а главное, затягивать в неё других, дабы сеть ширилась и росла. Во всё время моего пребывания на хате я не заметил, чтобы Павлин уловлял каких-то мух в свою паутину, но проявил великую активность кое в чём другом, С точки зрения блатных понятий его деяния, может быть, и не похвальны, но не мне судить.

Павлин развернул коммерцию. что он на этом зарабатывал --- неизвестно, но азарт был велик. Для начала он отогнал всех любителей переговариваться через продол от робота: «На х... ваши порожняки.» Кабурного Андрюху он загонял: «Подтяни Рафу, подтяни Цыли...», и ещё пол-десятка каких-то своих коммерческих агентов в других хатах. В хате было два кабура: один в полу на этаж под нами, а один в соседнюю хату, ну и по ночам, естественно, бросали коня через продол в хату напротив. Кабур представлял собой дыру, прогрызенную в бетонном полу или стене. Через кабур в полу можно было видеть кусочек нижней хаты, кабур в стене, видимо, пробивался с двух сторон, и смычка произошла под углом.

В основном кабуры использовались для передачи острожной почты, но передавались и мазлы --- упакованные в виде колбасок приличной длины продукты, могущие пролезть в кабурное отверстие. Кабур в стене был более полуметра длиной, в полу --- покороче. Было известно всем, и тюремным стражам тоже, что вся тюрьма изрыта кабурами, благодаря чему все меры по изоляции злодеев были просто кривляниями, ибо те имели неограниченные возможности общаться сверху донизу и вдоль и поперёк без проблем. Почему-то острожный персонал не предпринимал никаких мер для того, чтобы заделать эти окна свободы, а может быть, и пытался, только кто мог воспрепятствовать проклятым зэка прогрызть их опять? Словом, менты только делали вид, что соблюдают жесточайшие меры по пресечению общения злодеев между собой.

В случае шмона где-то, или других событий, связь работала мгновенно. Люди, обслуживающие кабуры, выбирались надёжнейшими и непогрешимыми. На нашей хате таким был Андрюха Архангельский --- фамилия или погоняло --- не знаю, высокий парняга лет двадцати пяти, жил на первом ярусе слева от решки, кабур вниз находился рядом, в него уходила свитая из капроновых полос бечева. Кабур в соседнюю хату-осуждёнку был прямо за его лежбищем. Андрюху ценили за мастерство с первого раза забросить коня (грузик на бечёвке) в кормушку хаты напротив. Сортировка почты (маляв и мазлов) по адресам так же входила в его компетенцию. Его дело мне неизвестно, но Андрюху явно выпаривали, при мне он ни разу не вызывался никуда.

Так выглядела ситуация со связью, когда Павлин стал бугром и начал свою коммерцию. Но далее началась нелепица. Андрюха натянул штаны. Вообще, это был плохой признак: когда пацан на хате, в климате, приближающемся к сауне, натягивает штаны, это означало одно --- он ломается. Я никогда не видел Гафара в штанах, которого выпаривали полтора года, Нафиса, прочих, кто не опускался от безнадёги, сам не представлял себе, как можно в этом пекле жить в штанах. Штаны мы надевали, только когда шли на прогулку, вернувшись, сразу снимали. Исключительно редкие случаи --- к адвокату или на свидание --- вообще не в счёт.

Штаны на пацане означали одно: пацан начал ломаться, и у него появились вши. Примерно в это же время в хату заехал пацан лет до двадцати пяти, весьма прилично экипированный, а о себе сообщил только, что занимался бизнесом, а зовут Пахом. Он сразу засел на пятачке и никуда не двигался оттуда несколько дней, окромя дальняка, и с миской за баландой, да иногда пытался выклянчить у кого-нибудь что- нибудь съестное.

Вообще свежезапертые пацаны, кто проскочил мимо карантина, не отличались разнообразием поведения. Первые несколько дней они метались по хате, насколько позволяла теснота, и по дворику на прогулке, тут их буквально швыряло из угла в угол. По их лицам было видно, как кипят в поисках выхода их мозги, впервые запертых и до этого считавших, что весь мир им открыт, и по иному быть не может. Затем реальность бытия начинала побеждать фантастические бредни обретения утраченной воли, и они начинали осматриваться и вникать, где они и как жить дальше. Поскольку окружающая их масса вела себя сообразно ситуации, то они быстро втягивались в жизнь, а точнее, в выживание в острожных условиях, в которые попали.

Так вот этот новый, Пахом, повёл себя совершенно неадекватно – с точностью до наоборот: сначала расползся, как гнилая тряпка (Гафар сказал, что если получит срок, то на зоне пропадёт на лагерной помойке), но потом, забравшись на пальму, как-то по нездоровому активизировался. Ночью лез на робот, кликая каких-то знакомых (никто не отзывался), а далее, благодаря ему, события приняли обвальный характер.

К тому времени почтово-кабурная деятельность у нас велась через пень-колоду, Андрюха явно манкировал своими обязанностями. Уже произошёл скандал, когда потерялась деловая малява одного из блатных из другой хаты. К счастью она нашлась, а виновен оказался не Андрюха. Но звонок дошёл до всех, кто нёс кабурную службу, только не до него. И гром грянул.

В одну из ночей, когда надо было бросать коня через продол, Андрюха расслабился и продрых положенное время. Связной из хаты, которая должна была получить почту, вызвал Андрюху, но тут вертелся Пахом, который самовольно и азартно начал бросать коня.

Практики никакой, способностей тоже. Действия Пахома сразу были гибельными. Он не пробил продол с помощью «обезьянки» --- зеркальца, которым, выставив из кормушки, проверяют, чист ли продол на обе стороны от ментов. И если опытные кабурные забрасывают коня с первого же раза, ибо время связи весьма ограничено (менты тоже не дремлют), то Пахом кидал его раз пять, не попадая в кормушку респондента. Это сразу же засёк мент, бывший в конце продола. Он не спешил, подобравшись к наводимой связи, дождался, когда Пахом всё же попал в проём, где приёмщик, в полном недоумении от такого неумения, мудро не пристегнул свой контейнер с почтой, а Пахом, видевший, как это делает Андрюха, прицепил наш, и начал перетягивать бечеву через продол.

Мент, не упустивши удачи, тут же сцапал контейнер и слинял из продола. Пахом вообще не понял, что произошло, а связник напротив пробил: «Атас». Через десять минут обе хаты, несмотря на полуночь, гудели, как развороченное осиное гнездо: скандал был грандиозным, наша хата спалила целый контейнер маляв.

Разбуженный Андрюха хлопал глазами, не воспринимая обстановки, и его до времени бросили. Пахом, припёртый к роботу, блеял что-тонечленораздельное. Павлин, начавший понимать, что его карьера смотрилы может закончиться в хате для «обиженных», развил бешеную деятельность, пытаясь подтянуть мента, спалившего почту, и сторговаться с ним за возврат. Гафар, вытащенный из самого смачного сна, с изумлением озирая Пахома, пообещал ему, что он языком будет вылизывать светланку и дальняк с этой ночи. На Андрюху всё ещё не обращали внимания. Проблему надо было решать до утра, до появления острожных боссов. Часа через полтора, насладившись заварухой, которую он устроил, удалой мент нарисовался у хаты, и Павлин смог начать с ним переговоры о выкупе почты. Мент заверил, что контейнер в целости и сохранности, и вернётся в хату, если он получит десять пачек хороших сигарет. На хате не оказалось и половины таковых, ибо цивильные сигареты курили только на решке, и то не все.

Попытка договориться за меньшее количество была пресечена классическим заявлением, что торг здесь неуместен. Павлин набрал требуемое количество часа через два, обзвонив соседей, и влезши в долги. Размен прошёл без эксцессов, контейнер вернулся невережённым, и можно было начинать внутреннюю разборку происшествия. Первым подвергся дознанию, как непосредственный виновник, Пахом. Он поведал, что когда пришёл вызов на связь, он попытался поднять Андрюху, но тот не отреагировал. И тогда он взялся за дело сам. Сам же Андрюха, очухавшись от сна и шока, оправдывался тем, что совсем на этой службе загоняли, ни минуты отдыха, то на один кабур, то на другой, а ночью бросать коня, иногда несколько раз, совсем зае... ся.

Гафар сказал, что, действительно, на других хатах кабурных по двое, даже трое, которые закрывают все сутки без проблем.

Решение начало вырисовываться. Тут же взялись за рассмотрение кандидатур на почётную и ответственную кабурную деятельность.В конце концов Павлин утвердил двоих: первый --- Монтана, с ним я уже был знаком; второй --- Михей, невысокий шустрый пацан, вроде никуда не спешащий, но как-то всё успевающий. Андрюха вроде бы не был отстранён, но новые выдвиженцы поделили кабуры между собой, а бросать коня через продол наблатыкались в первую же ночь, так что он оказался как бы в резерве. С этого момента кабурный кризис был преодолён, и в течение суток наши позывные уже гарантировали полную возможность свободно общаться.

«Уру-ру,» --- буруздел в свой кабур Михей, «Ой-ё-ёй,» --- взвывал Монтана.Вообще, кабурный инцидент серьёзных последствий не имел.

Захваченные врагом малявы вернули, почтово-острожную службу наладили. Павлин бросил свой бартерный бизнес «часы на трусы», и больше не пренебрегал своими обязанностями по хате, как бугор.

Единственный, кто посчитал себя несправедливо обиженным --- Андрюха, но и он свои досады изливал только на своих воспреемников. Михей на радостях обзвонил своих корешей, что схватил кабурную масть, а Монтана на укоризны Андрюхи объявил, что тот сам валенок,Дед Сашка, гусеубивец, забытый всеми, кто его здесь запер, вполне освоился на хате после больнички: лихо влезал на шконку второго яруса, слезал с неё, скоро обзавёлся всяким, по мелочи имуществом, в основном от уходящих на этапы пацанов, и тусовался по хате с авторитетным видом, упрекая любителей повеселиться, особенно пожрать, в кишкоманстве. Словом, дед как-то не выглядел особо удручённым, потешаясь над возникающими в хате ситуациями.

После того, как я спустился вниз, Гафар пару дней косился --- что за сменщик ему достался? Но быстро понял, что делить шконку со мной ему выгодно, большая часть суток --- его.

Засыпать почти всегда приходилось под самый дикий ор, но я проваливался в сон довольно легко, иногда только начинали жрать мысли, и не всегда было легко от них избавиться. Ну, а выход из сна в нескончаемый гвалт был потяжелее. Тут важно было сразу начать какие-то действия, ну хоть сполоснуть физиономию под краном. При пробуждениях бывали разные ситуации.

Как-то раз, проснувшись, я не отметил всегдашнего гама, и, отдёрнув полог шконки, обозрел хату. По хате вертелся дед Сашка, он что-то толковал, но я не мог разобрать --- что, так как вообще тишины на хате не бывает, просто больше или меньше децибел.

Но пацаны посмеивались и глазели куда-то выше меня. Заинтригованный, я встал со шконки, отошёл и оглянулся. Открылась картина, какие не так часто приходится наблюдать. На втором ярусе дрыхли валетом два наших Аполлона: Сашка Заярский и Сашка-футболист. Они так перемотались руками и ногами между собой, что, не увидев, представить невозможно. Судя по их безмятежным лицам, это ничуть не мешало им наслаждаться забвением в праведном сне. В этой антично-острожной композиции не было ничего скоромного --- два молодых красивых мужика в беде по-братски делят лежбище. Этот вид мог бы быть символом острожного братства. На хате это так и понимали. Тут дед Сашка довёл ситуацию до апогея. Подскочив к шконке, простёр длань над сиим натурно-скульптурным шедевром, и, обернувшись, провозгласил-прокаркал: «Вот как они лежат, вот как лежат!» Наверное, никогда в жизни я не слышал такого дружного и доброго смеха полусотни людей, у большинства из которых в ближайшие годы будет не жизнь, а звериная борьба за выживание. Смеялись все, от решки до последнего индейца Всё-таки в жизни хаты случаются такие весьма нечастые минуты, когда все чувствуют себя братьями.

Но это прекраснодушие быстро проходит. Решка, которую по полному острожному праву занимают блатные, никогда не побратается с фраерами, тем более с индейцами.

Новости

Объявления

Опрос

Анекдоты и Разговоры

Страница 5

Вступление 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20

Вступление 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11

Авторские рубрики

Челны-фото

Адвокат, бухгалтер и психолог

Блоги